Нейросоц.ру (бета-версия)

И.Бощенко, С.Щеглов

ОТ ПЛЕМЕНИ К НЕЙРОСОЦУ

Нейроматика о социальных системах управления
Популярный очерк. Версия 2

0. Фантастика в чертежах.

Всё описанное ниже не фантастика и не реальность, это макет, макет Будущего, каким бы его хотелось видеть авторам. Если он понравится и вам – присоединяйтесь к нашей работе, и этот макета сделает еще один шаг к воплощению в жизнь.

  

В основе этого текста лежит около двадцати лет раздумий, которые авторы вели параллельно, ничего не зная друг о друге, и в итоге пришли к одним и тем же мыслям. В этом тексте мы попытаемся собрать наши соображения в единое целое и объяснить наконец всем желающим, что же мы имеем в виду, произнося непонятное слово «нейросоц».

Так вот, нейросоц это не государство, нейросоц это не идеология, нейросоц – это общественная формация нового типа. Мы знали несколько таких формаций (в первом приближении их три – родоплеменная, феодально-рабовладельческая и капиталистическая). Быть может, у кого то возникнет вопрос – а где социализм? Как будет показано далее, социализм – это частный случай капитализма.

Четвертая формация, нейросоц, формируется на наших глазах. Воспитанный в духе марксизма-ленинизма читатель скажет, что эта формация должна называться «коммунизм». Не будем спорить; нейросоц действительно очень похож на ту мечту о прекрасном будущем, которая у людей нашего поколения ассоциируется со словом коммунизм. Заметим лишь, что у многих других людей слово «коммунизм» вызывает совсем другие ассоциации.

В нашей модели эволюция человечества рассматривается как эволюция способов самоорганизации людских сообществ в целостные социальные организмы (племена, государства, империи, мир-экономики). Каждый конкретно-исторический способ самоорганизации людей мы называем системой управления (сокращенно - СУ). Под этим термином понимается совокупность управляющих структур общества (королевская власть – одна структура, народные традиции – другая, и т.д.). Любой сложный организм  (в том числе и социальный) обладает некой системой выработки решений. Наиболее близкая аналогия СУ в живой природе – это головной мозг, периферическая нервная система, мышцы, внутренние органы организма. В типичном аграрном обществе эту роль играет централизованная Власть (аналог головного мозга), ее чиновники (аналог нервной системы) и относительно автономные крестьяне (аналог мышц и внутренних органов).

На протяжении всей истории человечества происходило постоянное усложнение структур отдельных сообществ, выраженное в увеличении количества профессий [1], количества доступной информации, да и в банальном росте населения планеты. Социальные системы, подобно всем остальным, подчиняются единому для всего сущего Закону Возрастания Сложности:

"...эволюция Вселенной подчиняется некоему эмпирическому закону, который можно сформулировать так: сложность самых сложных из имеющихся во Вселенной систем со временем повышается. Этот закон ничем не хуже любого другого - он подтверждается на таких огромных пространственно-временных интервалах, что может быть принят как закон природы, действующий в нашей Вселенной в текущем цикле ее существования" [2]

По мере возрастания сложности системы управления, успешно работавшие на ранних этапах эволюции, перестают работать – и заменяются на другие, более эффективные. При этом прежние СУ никуда не исчезают – они продолжают работать в тех сообществах, которых не затронул общий рост сложности человечества. Первобытные племена и сегодня живут без диктаторов и парламентов, прекрасно иллюстрируя относительную независимость локальных сообществ от человечества в целом.

Теперь рассмотрим в самом общем виде развитие земной цивилизации, выделив в нем качественно разные системы управления, появляющиеся на определенных критических этапах этого развития. Чтобы отличать одну СУ от другой, пронумеруем их в порядке появления на исторической арене. Поскольку древние СУ никуда не исчезают, а продолжают работать в отдельных сообществах более развитого социума, такая нумерация позволит нам сравнивать качество управления разными одновременно существующими сообществами путем определения типа (уровня, поколения) их систем управления.

1. История человечества как развитие систем управления (СУ).

1. 1. Родоплеменной строй. СУ-1 и СУ-1½.

Первым известным нам способом организации совместной жизни людей является племя. Первая же ассоциация на слово «племя», что всплывает у нас в памяти – это, конечно же, «вождь», непременный персонаж анекдотов про дикарей. Однако стоит начать исследовать первобытное общество не по анекдотам, а в непосредственном контакте с его представителями, как становится ясно, что организация жизни племени основывается вовсе не на угрозе насилия со стороны вождя. Она основывается на том специфическом типе сознания, который Л.Леви-Брюль назвал «первобытным мышлением».

Приведем несколько характерных описаний такого сознания:

«Личности человека в нашем понимании, то есть личности, как воли, в ранней первобытности не существовало. Человек был, жил, наслаждался, боялся, радовался, страдал, переживал сложнейшие эмоциональные состояния, но не имел свободной воли, ощущения возможностей. Его реакции на вызовы окружающей среды (в наиболее общих и существенных для общества случаях) были инстинктивными или обусловленными "ситуативной энциклопедией", т.е. памятью и опытом. Зато реакция надличностного субъекта (Я-общины) была подобной нашей. Человек в полной мере не принадлежал себе ни вовне, ни внутри. Но его эмоциональный мир был необыкновенно богат, он чем-то напоминал зрителя захватывающего фильма: ничего не зависит от него, но он живет, переживает и сопереживает» [3].

«На самом раннем этапе своего становления обще­ственное сознание в узком смысле практически выступа­ло почти исключительно как общественная воля, а эта общественная воля по существу сводилась к одной-единственной норме — запрету кому бы ни было из праобщины отстранять любого другого ее члена от мяса. Поэтому зарождение общественного сознания в узком смысле было не чем иным, как зарождением этого за­прета»

«На  основе   анализа   одних   лишь   этнографических данных многие  исследователи пришли к выводу,  что табу возникли первоначально как средство подавления животных   инстинктов,   как  средство   предотвращения опасности,  угрожавшей  человеческому коллективу со стороны  животного  эгоизма» [4]

Первобытный человек в буквальном смысле «ощущает чужое горе как свое собственное» - его эмоции полностью соответствуют интересам племени в целом, а не частным интересам индивида. Характерной особенностью таких надличностных эмоций (хороший пример – случаи нарушения табу), является их иррациональность. Первобытный человек не знает, почему опасно нарушать табу; он просто до ужаса боится это сделать. Знания и эмоции первобытного человека не созданы им самим, а даны ему извне, точно так же как воздух, небо и солнечный свет. Отсюда и удивительная для современного человека особенность первобытного мышления связывать все со всем:

"в то время, когда я поселялся со своей женой у моту-моту, – говорит Эдельфельт, – свирепствовала по всему побережью эпидемия плеврита... Нас, естественно, обвинили, меня и жену, в том, что мы привезли с собой посланца смерти, и стали требовать громкими криками, чтобы мы, а вместе с нами и учителя полинезийской школы были подвергнуты смертной казни... Следовало, однако, указать непосредственную причину эпидемии. Сначала обвинили бывшего у меня несчастного барана: пришлось его убить, чтобы успокоить туземцев. Эпидемия не переставала косить людей, и в конце концов проклятия и обвинения туземцев оказались направленными на большой портрет королевы Виктории, который был прибит к стене нашей столовой" [5].

Первобытный человек не нуждается в логических объяснениях, с чего бы это портрету королевы Виктории вызывать эпидемию; для него эта связь столь же естественна, как связь между нарушением половых табу и неудачей в охоте. А эта связь, безусловно, имеется, поскольку разборки из-за женщин – не лучший способ организации совместной деятельности. Вот только «осознает» эту связь вовсе не сознание отдельных индивидов, а общее, господствующее над каждым из них единое сознание сообщества.

Поведение человека, живущего в подобных сообществах, полностью определяется коллективным сознанием. Показательный пример - обращение с пленными, то есть вроде бы чужими индивидами:

«Специальный обряд усыновления каждый раз завершал прием в племя. Для пленников этим обрядом было прохождение через строй, после чего им давались новые имена; и на ближайшем религиозном празднестве публично возвещались эти имена, а также племя и семья, в которую их принимали. Если кто-либо погибал во время военного похода, то по возвращении отряда с пленными семьям погибших первым предоставлялась возможность усыновить пленного, чтобы заменить погибшего в хозяйстве. Затем уже каждая семья могла усыновить из оставшихся любого, кому посчастливилось привлечь их благосклонное внимание или кого они хотели спасти. В назначенный день, обычно три-четыре дня спустя после возвращения отряда, женщины и дети селения с хлыстом в руке выстраивались в два параллельных ряда почти вплотную друг к другу, чтобы стегать пленников, когда они проходили между рядами; затем выводили пленных мужчин, которые должны были подвергнуться этому испытанию стойкости, и каждому по очереди показывали дом, в котором ему предстояло найти убежище и который должен был стать его будущем домом, если он успешно пройдет через это испытание. Затем их ставили в начале этой длинной аллеи из хлыстов и заставляли одного за другим, беззащитных и с обнаженными спинами, бежать по ней для сохранения своей жизни и для развлечения окружающей толпы, подвергаясь при каждом шаге безжалостным ударам хлыста. Тех, кто падал от изнеможения, приканчивали сразу же как недостойных быть спасенными; но с теми, кто выходил живым из этого испытания их физических сил, с этого момента обходились с крайней любовью и добротой».[6]

Достаточно излупить первобытного человека плетками, показать ему новый родной дом, поменять имя – и готов новый полноправный член племени. И в самом деле, какая разница? Коллективное сознание у всех индейцев одно и то же, а индивидуальная его составляющая настолько слаба, что ей (после смены имени – единственного способа для индивида определить, к какой семье он принадлежит) можно пренебречь.

Таким образом, реальное управление в первобытном племени осуществляет не вождь, а коллективное племенное сознание, которое и определяет на 90% действия каждого члена племени в каждый момент времени. Нарисуем эту систему управления, в силу своей простоты вполне заслуживающую называться СУ-1

Рис. 1. Обычное племя. Управление коллективным сознанием: СУ-1.

Это, без сомнения, замечательный способ самоуправления. Вот только не всегда можно справиться с эпидемией, сорвав со стены портрет королевы Виктории. Более того, существует и другая, куда чаще встречающаяся опасность: конфликт с другим племенем. Урегулировать отношения между разными племенами с помощью общего сознания не получится: сознания-то тоже разные!

Как только на сцене появляется другое племя, СУ-1 начинает трещать по швам. Общее сознание, побуждающее каждого воина к одинаковым действиям – плохое подспорье в войне с хитрым и умелым противником. Война требует постоянных изменений планов, маневра, обманных операций, засад, тактических отступлений – словом, всего того, что легко приходит в голову современному человеку, начитавшемуся книжек про войну, и совсем не очевидно для дикаря, проведшего всю жизнь за охотой на мамонтов. Для успешного ведения войн племя должно изменить свою СУ хотя бы в малом – в той части, которая относится непосредственно к войне.

Мы хорошо знаем, каким было это изменение: на период войн в большинстве племен выбирался военный вождь. Хозяйственная жизнь племени по-прежнему подчинялась СУ-1, а вот в отряде воинов царило единоначалие – команда вождя выполнялась беспрекословно. Внутри СУ-1 начала зарождаться другая, более эффективная система управления – командная иерархия:

Рис. 2. Воюющее племя. Появление вождя и иерархии внутри племени: СУ-1½

Как мы хорошо знаем из истории, военные вожди очень быстро сообразили, что складывать свои полномочия после победы совсем не обязательно. Так у племен появились постоянные вожди, война превратилась в занятие благородных (еще бы – ведь вожди выходили именно из воинов), захват чужих земель и имущества – в приоритетный способ улучшения жизни... и уже через несколько тысяч лет в районах расселения первобытных племен возникли первые государства.

1. 2. Феодально-рабовладельческий строй. СУ-2 и СУ-2½.

В отличие от родоплеменного строя, с которым большинство из нас, к счастью, никогда не сталкивались, феодально-рабовладельческий строй всем нам отлично знаком. По крайней мере, вопрос о том, «кто у вас держит город», не вызывает в настоящее время никакого непонимания – дискуссии могут разворачиваться разве что вокруг конкретных имен. Поэтому мы не будем описывать феодально-рабовладельческий строй и формирующую его систему управления столь же подробно, как в предыдущем случае, а ограничимся несколькими принципиальными замечаниями.

В отличие от СУ-1, существовавшей в нематериальном виде некоего «племенного сознания», СУ-2 имеет в обществе живых представителей: верховного иерарха (императора, фараона, великого инку и т.д.) и членов правящего класса (чиновников, жрецов, воинов). На смену самостоятельному поведению первобытных людей (нарушил табу – сам сядь и умри) приходит принуждение, управление осуществляется с помощью постоянной угрозы наказания. Этот способ пронизывает все феодальное общество – измена (то есть невыполнение команды вышестоящего) карается смертью независимо от родовитости и богатства. Власть верховного иерарха не ограничена ничем:

«В.Я. Сидихменов в книге : "Китай: страницы прошлого" ( М. 1987) приводит рассказ одного европейского очевидца о том, как в начале 20-го века прокладывали телеграфную линию и яму под столб начали рыть почти на могиле одного известного ученого, на земле, подаренной самим императором. Сын ученого, сам крупный сановник, прыгнул в яму и запретил кощунство. Тогда чиновник при землекопах популярно объяснил ему, что каждая пядь земли принадлежит императору, и что "он может повелеть схватить вас, вашу жену, детей и разрубить их на тысячу кусков, и НИКТО НЕ БУДЕТ СОМНЕВАТЬСЯ В ЕГО ПРАВЕ НА ЭТО".

Выделенное место замечательно: никто не будет сомневаться в праве императора приказать разрубить детей. Увещевание так хорошо подействовало, что сын сам начал помогать устанавливать столб» [7]

Возникает вопрос – почему же такой, мягко говоря, негуманный способ управления оказался более эффективным, чем СУ-1? За счет чего государства под предводительством жестоких вождей побеждали «добрых дикарей»? Ответ очень прост: в СУ-2 решение принимает человек, обладающий индивидуальным сознанием, которое меняется гораздо быстрее, чем общее сознание племени. Более того, в СУ-2 возможна конкуренция между разными претендентами на роль вождя – а следовательно, происходит естественный отбор самых лучших вождей.

Вместе с тем, в СУ-2 появляется новая (по сравнению с СУ-1) проблема – проблема отбора элиты. В ходе военных действий она решалась очень просто – умелые воины выживали, неумелых убивал противник. Со временем тот же принцип отбора был перенесен и «на гражданку» - наверх продвигался тот представитель правящего класса, который сумел победить своих конкурентов. Разумеется, не на поле брани, а в придворных интригах:

«Переход власти от одного фаворита к другому происходил, как правило, в форме своеобразного переворота, подготовленного интригой, подсиживанием, клеветой. Даже тогда, когда императорская власть оказывалась относительно устойчивой (как это было при Комнинах), государственный аппарат постоянно лихорадило от «малых переворотов». При Мануиле I государственными делами управлял одно время Иоанн Айофеодорит, однако его соперник, Феодор Стиппиот, сумел добиться того, что Айофеодорита отправили в провинцию, и занял его место при василевсе. Но и сам Стиппиот пал жертвой интриги: другой видный чиновник, Иоанн Каматир, донес императору, что Стиппиот не разделяет взглядов Мануила на политику по отношению к Сицилии. Чтобы доказать свою правоту, Каматир уговорил императора спрятаться за плотным занавесом и подслушать разговор Каматира со Стиппиотом. Вслед за тем в бумагах Стиппиота было обнаружено подброшенное Каматиром послание, будто бы написанное Стиппиотом сицилийскому королю. Этого оказалось достаточным, чтобы Стиппиот был снят с должности и ослеплен [8]

К этой цитате следует добавить, что дело не ограничивалось одними фаворитами:

«Половина византийских императоров была насильственно лишена престола: одни из них отравлены, утоплены, ослеплены, других заточили в монастырь. Тысячелетняя история Византийской империи насчитывает около 90 императоров — почти вдвое больше, нежели сменилось за такой же период времени на престоле Германской империи» [8]

Сравним результаты – Византийская империя просуществовала тысячу лет, сохранила свою религию (Православие) до наших дней и вошла в историю как одна из великих цивилизаций древности. Германская империя... что мы можем о ней сказать, кроме ругательного слова «средневековье»?

Итак, с появлением СУ-2 настала эпоха просвещенных тиранов и военачальников. Все общество было перестроено по принципам военной иерархии; во главе государства вставал самый лучший боец – а вниз по иерархии боевая квалификация постепенно снижалась.

Однако лучший боец во главе государства не всегда обеспечивает мир и процветание. Встречались и диаметрально противоположные результаты:

В 221 г. до н.э. китайский император Ин Чжэн завершил разгром враждебных царств Хань, Чжао, Вэй, Чу, Ци, Янь, принял титул Цинь Шихуан (что означало Первый Император династии Цинь) и объявил в своем высочайшем рескрипте: «Потомки же наши будут именоваться согласно порядку наследования – Эрши, Саньши, и так вплоть до десятков тысяч поколений они будут наследовать бесконечно». [9] Дабы обеспечить эту бесконечность на практике, Цинь Шихуан осуществил масштабные реформы государственного управления, организовал поход против кочевников-сюнну, начал строительство Великой Китайской стены и увеличил поземельный налог до 2/3 урожая. К 207 г. до н.э., после трех лет крестьянских восстаний империя распалась на контролируемые отдельными вождями территории, а население сократилось в несколько раз.

Выжили в подобных катаклизмах те государства, чьи лидеры сумели понять: помимо войн с их узкой спецификой есть ещё и широкий круг хозяйственных вопросов, в решение которых тоже требуется профессионализм. При царских дворах появились целые толпы чиновников, на которых была возложена функция управления хозяйством. При этом в формировании хозяйственной вертикали использовался тот же самый принцип отбора кадров: наверх продвигался тот, кто сумел оттереть равного и первым угодить вышестоящему. Одновременно с хозяйственной сферой СУ-2 брала под контроль и область общественного сознания: на смену отдельным колдунам и шаманам приходили иерархические организации жрецов, а в племенное сознание систематически внедрялась религия – система представлений о мире, управляемом богами точно так же, как государство управляется царем и его придворными. На смену племенному сознанию, в котором каждый индивид всего лишь часть племени, и потому не имеет никаких особых прав, неизбежно должно было прийти другое отношение к миру. Им стала религия, освятившая право господствующего класса на полный произвол в отношении крестьян – и тем самым обеспечившая стабильность феодально-рабовладельческого общества.

Рис 3. Обычная деспотия. Управление с помощью силовой иерархии: СУ-2.

Иерархическая организация общества помимо очевидных преимуществ имеет и хорошо известные недостатки. Должность верховного иерарха далеко не всегда добывается в конкурентной борьбе воинов; большинство иерархов пытается сохранить власть за собственной семьей. Наследственные монархии теряют одно из двух преимуществ СУ-2 (а именно, жесткий отбор лидеров), вырождаются и гибнут вместе со своими государствами. На смену им приходят новые вожди – отобранные в сражениях смутных времен и иноземных оккупаций – и все повторяется сначала. Устойчивость СУ-2 (а это самая стабильная из известных нам формаций, существующая без особых изменений уже пять тысяч лет) заключается именно в этой способности самообновления. Уничтожить СУ-2 силовым путем невозможно – убивший дракона сам становится драконом, победивший тирана самим фактом этой победы доказывает свое право на трон.

Однако существует сфера человеческой деятельности, в которой СУ-2 оказывается неприменимой. Это – торговля, обмен товарами между разными регионами-производителями. Чтобы торговля была стабильной, такой обмен должен быть взаимовыгодным – иначе один из участников просто перестанет предлагать свой товар. В рамках СУ-2 таких взаимовыгодных отношений быть не может – здесь вышестоящий называет выгодную ему цену, и нижестоящему остается только согласиться. Поэтому (как и в случае перехода от СУ-1 к СУ-1½ ) новые отношения возникают за пределами СУ-2 – в среде свободных торговцев, ремесленников, перевозчиков и прочих участников рынка.

«С одной стороны, мы видим крестьян, живущих в своих деревнях почти без всякой связи с внешним миром, чуть ли не в полной автаркии; с другой - распространение рыночной экономики и капитализма растекающихся, подобно масляному пятну, постепенно расширяющих производство и создающих прообраз того мира, в котором мы сегодня живем. Итак, существуют, по меньшей мере два мира, два жизненных уклада, весьма непохожих друг на друга» [10].

Деятельность участников рынка представляет собой цепочку сделок, в отношении которых каждая сторона формально свободна – не хочешь, не соглашайся. Оформленные в виде договоров, такие соглашения образуют основу системы управления следующего поколения – СУ-3. Повторяющиеся от договора к договору положения постепенно становятся нормами «деловой этики», а у отдельного человека помимо национальной и классовой принадлежности появляется деловая репутация.

Рис 4. Торгующая деспотия. Появление взаимовыгодных отношений и договоренностей, управляющих действиями отдельных людей: СУ-2½

Следует отметить принципиальное отличие власти договора в рамках СУ-3 и власти государева указа в рамках СУ-2. В СУ-3 человек обязан выполнять лишь те договоренности, которые принял на себя добровольно; в СУ-2 законы спускаются сверху, и никакой возможности «не подписывать» их не существует. Благодаря этому обстоятельству, в рамках СУ-3 гораздо сложнее совершать управленческие ошибки – договор, явно нарушающий интересы одной из сторон, просто не будет подписан. Иерархи СУ-2 не имеют такого механизма обратной связи, и потому регулярно совершают ошибки, «перегибая палку» и тем самым подталкивая народ к восстанию. Вот, наверное, самый известный в человеческой истории пример:

В 1571 Альба ввёл налог — алькабалу[1], приведший в Нидерландах, где господствовали товарные отношения, к полному расстройству экономики: закрылись мануфактуры, лавки, обанкротились многие кредитно-банковские конторы, многие наёмные рабочие и ремесленники остались без работы. В этой обстановке морские гёзы 1 апреля 1572 овладели г. Брилом, что послужило сигналом к всеобщему восстанию в Голландии и Зеландии. Руководимые революционно настроенными буржуа и дворянами городская беднота, крестьяне, рыбаки создавали военные отряды, свергали сотрудничавшие с Испанией местные власти, истребляли испанцев и их пособников, громили церкви и монастыри. Представительные органы — штаты Голландии и Зеландии, собравшиеся летом 1572 в Дордрехте, приняли ряд важных решений по организации власти в восставших провинциях, а синод, проведённый там же в 1574, заложил прочные организационные основы кальвинистской церкви на С. страны. Революционная часть буржуазии и народные массы боролись под знаменем кальвинизма за ликвидацию испанского господства и феодального произвола. Но богатое купечество выступало лишь против «крайностей» испанского режима, поддерживало союз с оппозиционным дворянством. С целью «наведения порядка» купеческая олигархия вручила высшую исполнительную власть и верховное военное командование Вильгельму Оранскому, получившему почти диктаторские полномочия (осень 1572). Испанские власти бросили все силы на борьбу с восстанием и одержали ряд побед, но, в конце концов, их усилия разбились о героическое сопротивление революционных сил (оборона Харлема в декабре 1572 — июле 1573, Алкмара в 1573, Лейдена в октябре 1573 — октябре 1574, изгнание испанских войск из Амстердама в 1578). [11]

Казалось бы, мелочь какая-то – 5% с каждой торговой сделки; в феодальной Испании этот налог спокойно просуществовал до 19 века (!). Ан нет – в торговых Нидерландах эти 5% оказались последней каплей, вынудившей буржуазию профинансировать революцию. Результат для Испании – тогдашней сверхдержавы – хорошо известен.

1. 3. Капиталистический строй. СУ-3 и СУ-3½.

Ну, вот мы и добрались до пресловутой «западной демократии». На наш взгляд, из сказанного ранее уже можно понять, что никакой «западной» специфики в «демократии» не существует – общество, в которой вместо захватившего власть воина правят заключившие между собой договор негоцианты, может возникнуть в любое время и в любом месте.  Для этого требуется выполнение одного необходимого условия – преобладания торговли и ремесла над натуральным сельским хозяйством. Теодор Моммзен [12] был совершенно прав, называя власть римских олигархов «капитализмом» – политический строй Римской Республики куда больше похож на Нидерланды или Англию 17 века, чем на Российскую Империю или Империю Великих Моголов. История Рима – вообще отличный пример зависимости политического строя от соотношения экономических укладов общества: по мере расширения территории удельный вес торговли и промышленности неуклонно падал, и на смену Республике – в полном соответствии с марксистским тезисом о соответствии надстройки базису! – пришла Империя (развалившаяся уже в соответствии с нашим тезисом о неизбежной деградации СУ-2).

Таким образом, «демократия» - вторичное образование, возникающее по требованию рыночного хозяйственного уклада и исчезающее с его упадком. Поэтому, говоря о СУ-3, мы предпочитаем говорить о капитализме – об общественном строе, в котором все общество управляется на договорной основе. В масштабах общества эта основа обычно закрепляется Конституцией, в масштабах отдельной фирмы – Уставом. Говорить о капитализме как общественном строе можно только в том случае, если власть носит договорной и регламентированный характер:

«Капитализм торжествует лишь тогда, когда идентифицирует себя с государством, когда сам становится государством. Во время первой большой фазы его развития в городах-государствах Италии - Венеции, Генуе, Флоренции - власть принадлежала денежной элите. В Голландии XVII века регенты-аристократы управляли страной в интересах и даже по прямым указаниям дельцов, негоциантов и крупных финансистов. В Англии после революции 1688 года власть оказалась в ситуации, подобной голландской. Франция запаздывала более чем на век: только после июльской революции 1830 года буржуазия, наконец, надежно берет власть в свои руки» [11].

Власть «по прямому указанию дельцов» - уже почти капитализм. Ведь дельцов этих много, и свои «указания» они вынуждены вырабатывать коллегиально, на основе принятых в бизнес-сообществе традиций. Когда же власть официально переходит из рук монархов в руки совещательных («парламент» - это от слова «говорить») органов, вроде Генеральных штатов или Палаты Общин – капитализм торжествует, распространяя свою систему управления – СУ-3 – на все общество.

Рис. 5. Обычная республика. Управление с помощью кодекса законов: СУ-3.

Обратите внимание, что чиновники, обеспечивающие силовую поддержку соблюдению законов, являются таким же подчиненным элементом СУ, как и остальные группы населения. В роли парламента может выступать как бывший монарх (конституционная монархия, президентская республика), так и различными образами сформированный коллегиальный орган (парламентская республика). Но в любом случае, СУ-3 опирается не на силу, а на добровольное согласие граждан признавать над собой этот Закон и эту Власть.

В марксизме на эту особенность СУ-3 первым обратил внимание А.Грамши, развивший теорию «гегемонии» (осуществления господства путем убеждения, а не насилия) – см. [13]. В западной социологической традиции «добровольность» согласия граждан на такие, казалось бы, жуткие вещи, как фашизм и коммунизм, была основательно изучена Франкфуртской школой (Хоркхаймер, Адорно, Маркузе, Хабермас). Словом, «за столом – как на войне»; добровольность заключения договора не гарантирует его максимальной выгодности для каждой стороны (гарантируется только относительная выгодность по сравнению с другими предложениями). Да, гегемония лучше прямого насилия; но и в этом случае решения принимаются ограниченным кругом лиц, не всегда имеющих адекватное представление о реальности. В результате СУ-3 столь же неустойчива, как и СУ-2 (в работе [14] приведена статистика переходов власти от СУ-2 к СУ-3 и обратно за последние 30 лет, см. Приложение1 – видно, что эта борьба идет с переменным успехом).

Теперь самое время вспомнить наше обещание классифицировать социалистический строй, существовавший некоторое время в стране под названием СССР. Всем нам памятны долгие дискуссии о том, «что это было» - большевистская диктатура, рабочая демократия, народное государство, сталинская монархия и т.д. и т.п. С точки зрения развиваемой нами модели, разгадка этой «тайны веков» очень проста. Большую часть своей истории СССР управлялся коллегиальным органом (ЦК, Политбюро), действовавшим по определенным правилам (Устав КПСС). Следовательно – в СССР была реализована СУ-3. СССР уже в первые десятилетия своей истории стал индустриальным государством, с преобладанием городского населения и торгово-производственной деятельности. Следовательно – экономическим строем СССР был капитализм. Капитализм своеобразный, больше похожий на внутренний хозрасчет в рамках крупной корпорации – но все же капитализм, производство товаров с целью обмена.

Для проверки нашего вывода зададим контрольный вопрос: на что тратился в СССР прибавочный продукт, изымаемый у хозяйствующих субъектов в пользу государства? Ответ – на развитие средств производства – в точности соответствует определению капитализма: в нем прибавочная стоимость идет на увеличение основного капитала. СССР управлялся как огромное акционерное общество, в котором простые граждане были миноритарными, а номенклатурные работники – мажоритарными акционерами.

Воспользуемся моделью СУ для ответа на еще один «вечный» вопрос современности: что же произошло с СССР в 1985-1993 годах? Какой была эта «революция» - буржуазной? феодальной? «номенклатурной? Оценив системы управления, сложившиеся в большинстве бывших союзных республик, а также во многих областях Российской Федерации, мы с легкостью ответим на этот вопрос: конечно же, феодальной! Как часто бывает в истории (вспомним 30-е годы в Европе), СУ-3 не справилась с кризисной ситуацией и разрушилась, уступив место более устойчивой СУ-2 – режимам личной диктатуры. Что послужило экономической причиной такого события? На наш взгляд, ответ и здесь очевиден: нефть. Добыча нефти (и других природных ресурсов) не требует развитых рыночных отношений и точно так же, как сельскохозяйственное производство, порождает феодализм. Российские политические события последних лет («путинская вертикаль») отражают тот же самый закономерный процесс трансформации СУ-3 в СУ-2. Удастся ли обществу противостоять этой (в долгосрочной перспективе – крайне скверной) тенденции – зависит от доли добывающей промышленности в ВВП России. Пока эта доля будет расти – диктатура будет укрепляться; по крайней мере, такой вывод следует из рассматриваемой нами модели.

Итак, все до сих пор известные нам общества были организованы по одной из трех представленных моделей: СУ-1 (племя), СУ-2 (деспотия) и СУ-3 (республика). Откуда же тогда взялся нейросоц (СУ-4)?

Подобно Нептуну, нейросоц был открыт авторами буквально «на кончике пера». Сопоставив некоторые свойства высшей нервной деятельности человека, правила построения нейронных сетей четвертого поколения и передовые идеи теории менеджмента, мы пришли к выводу о возможности четвертого способа управления организациями. Подробнее об этом можно прочитать в нашей предыдущей статье [15] , здесь же просто посмотрим на следующую таблицу:

Уровень сложности	Принцип управления	Биологический организм	Социальный организм
1	Безусловный рефлекс	Амеба	Племя
2	Условный рефлекс	Червяк	Деспотия
3	Память	Собака	Республика
4	Разум	Человек	?

Разумеется, аналогия между червяком и деспотией весьма условна – все-таки деспотией управляет конкретный человек, наделенный памятью, разумом и прочими необходимыми для успешной деятельности вещами. Однако если посмотреть на долгосрочные последствия любого деспотического правления (прекрасная обобщающая работа на эту тему – [16]), нельзя не отметить, что деспотия как социальный организм раз за разом наступает на одни и те же грабли и совершенно неспособна запоминать уроки истории. А вот СУ-3 уже обладает социальной памятью: однажды созданное римское право успешно вспоминалось каждый раз, когда требовалось быстро сформулировать очередной кодекс законов.

Впрочем, все это лирические отступления. Эвристическая ценность таблицы заключается в четвертом типе социального организма, обозначенном в нашей таблице знаком вопроса. Это общество, обладающее собственным разумом (!). Не памятью, хранящейся в сводах законов, архивах прецедентов, и прочих сведениях о том, что и как делалось в прошлом – а разумом, позволяющим определить, какие новые действия следует совершить в будущем. Как уже отмечалось в [15], разум – это способность пользоваться моделями, знаковыми описаниями реальности, и действовать на основе вытекающих из них рекомендаций. На что будет похожа система управления, работающая подобным же способом в масштабе всего общества?

Чтобы ответить на этот вопрос, воспользуемся уже найденной нами закономерностью возникновения новых СУ. Они появляются на свет вместе с новым видом деятельности (война в СУ-1, рыночный обмен в СУ-2), который выходит за рамки господствующей в обществе СУ и требует новых форм саморегуляции. Сегодня, в 21 веке, мы можем с определенной уверенностью сказать, что знаем такой вид деятельности. Это – проектирование технических систем.

Точно так же, как СУ-2 неспособна регулировать рыночный обмен между равноправными участниками, СУ-3 ничем не может помочь в случаях, требующих создания у нескольких разных людей единого и правильного представления о действительности. Не просто согласованного (профаны легко могут «договориться» между собой, что Мандалай – это неподалеку от Медельина, но вряд ли такой договор поможет им туда попасть) – а правильного! В отличие от политиков, у которых последствия принятых решений наступают через годы и десятилетия, разработчики технических систем сталкиваются с результатами ошибок гораздо быстрее – в первый же день испытаний. И если политик может сослаться на «неправильный народ» или «агентов империализма» - то технарь-разработчик всегда виноват сам. Вот почему мы считаем, что индустриальная цивилизация порождает особый вид деятельности, в котором люди вынуждены искать не согласие, а истину. В этой деятельности (назовем ее «разработкой») решает не здравый смысл (СУ-1), не высокое начальство (СУ-2) и даже не принятый Высоким Собранием закон (СУ-3) – решающее слово остается за самой Реальностью, а произносит его эксперимент. На смену критерию большинства голосов (СУ-3) в науке и технике приходит критерий независимого экспериментального подтверждения. Власть уходит из рук ограниченного круга парламентариев, договаривающихся о балансе различных интересов, и попадает в руки неопределенного круга лиц, способных провести контрольную проверку и сообщить всему сообществу о ее результатах.[2]

Общество, в котором существует отрасль производства знаний и технологий, носит в себе элементы нового поколения СУ – и поэтому смело может быть названо СУ-3½ :

Рис. 6. Индустриальная республика. Появление потребности в объективной картине мира и процедур экспериментальной проверки знаний, управляющих действиями отдельных людей: СУ-3½.

До тех пор, пока занятием большинства населения остаются торговля и производство, всерьез рассчитывать на полный переход к СУ-4 не приходится. Подобно коммунизму, нейросоц является «светлым будущим» человечества, которое крайне трудно реализовать в настоящем. Но уже сейчас мы можем определенно утверждать следующее: 1) управление на основе объективной картины мира потенциально более эффективно, чем ранее применявшиеся способы, и 2) многие элементы нейросоца существуют в нашей жизни уже сегодня.

1. 4. Нейросоциальный строй. СУ-4.

Сначала уточним термины. Под СУ-4 мы понимаем управление некоторыми процессами на основе постоянно изменяемой модели (научной теории, технических стандартов и т.д.) Реализованная в масштабе всего общества, СУ-4 дает нейросоц – общество, где деятельность большинства индивидов определяется общей картиной мира (ОКМ). Не воспитанием, не приказом начальства и даже не личной выгодой (как в экономической сфере СУ-3) – а пониманием целостной ситуации и знанием того, как следует в ней поступать. Разумеется, такое обширное знание не может уместиться ни в отдельно взятой голове, ни даже в личной библиотеке из тысячи томов. Нейросоц требует полной информационной связности общества – каждый человек здесь имеет мгновенный доступ ко всему объему ОКМ и способен воспользоваться любой из находящихся там рекомендаций. Возникновение конфликтной ситуации в нейросоце – это прежде всего сигнал о несовершенстве ОКМ, а уже потом – вина (или беда) отдельного человека. В нейросоце каждый человек – прежде всего соучастник общественной жизни, а следом – активный исследователь реальности и критик существующей ОКМ.

Нейросоц – это общество, в которое человек включен точно так же, как отдельный нейрон включен в работу мозга. Он одновременно и следует ОКМ, и изменяет ее, участвуя наравне с другими в принятии общественно-важных решений:

Рис. 7. Обычный нейросоц. Управление с помощью рациональных представлений о мире: СУ-4.

Но как же формируется эта замечательная ОКМ, которая в буквальном смысле «думает за всех»? Механизм принятия решений в нейросоце коренным образом отличается от парламентского голосования. Парламент ищет компромиссные решения (выгодные большинству и относительно приемлемые для меньшинства). Задача органа, названного на нашем рисунке «советом» – принимать решения оптимальные (выгодные всему социальному организму). Поэтому вместо голосования здесь используются методы установления истины, наработанные в научном сообществе – моделирование и экспериментальная проверка. Совет нейросоца - скорее конструкторское бюро, нежели парламентская говорильня.

Не правда ли, звучит как чистой воды фантастика? Дело отдаленного будущего? Ну что ж, посмотрим, что тем временем происходит в нашем 21 веке.

«Даже одиночные предприниматели, не говоря об их объединениях, не страдают избыточной лояльностью, особенно когда речь идет о налогах. Современные транснациональные корпорации вообще перестают принимать в расчет национальные государства. У себя на родине они составляют серьезную конкуренцию государству и по ряду параметров уже обходят этот институт. Штаб-квартиры многих вообще расположены где-то на островах и атоллах, в офшорных зонах, оттуда они реализуют свою политику, отстаивают интересы и навязывают волю множеству государств, которые не могут с ними справиться.

Таким образом, мы видим чисто эволюционную тенденцию к тому, что граждане (о бизнесменах я скажу отдельно) абсолютно добровольно, сознательно, в здравом уме и твердой памяти, в рамках демократического общества начинают склеиваться, слипаться, объединяться в корпорации, поскольку для этого имеется множество резонов» [17]

Корпорация (при всех ее хорошо известных недостатках) – система, которая должна давать результат. Рост капитализации, финансовую устойчивость, преимущества над конкурентами. Следовательно, СУ корпораций объективно тяготеет к рационально-модельным подходам. Вот вам и первый  центр кристаллизации будущего нейросоца – штабы управления корпорациями.

«Джеральд  Венберг  в  "Психологии   программирования" предложил  теорию,  которую мы можем рассматривать, как жизненную поправку к закону   Брукса.   Обсуждая   "неэгоистичное   программирование"    (egoless programming),   Венберг   замечает,   что   если  разработчики  не  являются безраздельными владельцами исходников программ и приветствуют, когда  другие люди  помогают  искать  ошибки  и  предлагают  различные улучшения, программа прогрессирует намного быстрее... Linux  - это первый проект, который пытался собрать таланты по всему миру. Я думаю, что период зарождения Linux неслучайно совпал с появлением World Wide Web. Линус был первым, кто понял, как  играть  по  новым  правилам,  которые стали возможными благодаря Интернет. Дешевый  Интернет  является  необходимым условием для развития модели Linux, но, как мне кажется, недостаточным. Другие жизненные  факторы  -  это  стиль руководства  и  традиции,  побуждающие  разработчиков искать сотрудников для достижения максимального эффекта. Что же это за стиль руководства и каковы эти традиции?  Они  не  могут  быть основаны   на  принуждении,  потому  что  тогда  бы  мы  не  получили  таких результатов. Ранее я ссылался на эффект Delphi, как возможное объяснение  закона  Линуса. Также  для  этого  безупречно  подходят  аналогии  с адаптивными системами в биологии и  экономике.  Мир  Linux  во  многих  отношениях  ведет  себя  как свободный  рынок  или  как  экологическая  система.  Это похоже на множество заинтересованных агентов, которые  пытаются  максимизировать  полезность.  В конечном  итоге  система,  где  эти агенты действуют независимо, оказывается более  эффективной,  чем   та,   в   которой   происходит   централизованное планирование. Функция   полезности,  которую  максимизируют  хакеры  Linux,  не  является классической для экономики. Она зависит от их самоудовлетворения и репутации среди других хакеров.(Можно было бы назвать их мотивацию  альтруистической, однако   альтруизм   сам   по  себе  является  средством  самоудовлетворения альтруиста.)  Добровольные  сообщества,   работающие   по   этому   принципу встречаются довольно часто. Я долгое время участвовал в сообществе любителей научной  фантастики,  которое,  в  отличие  от сообщества хакеров, признает "egoboo" - улучшение репутации  среди  других  фанатов  -  как  единственную движущую силу добровольной работы. Можно  рассматривать  метод  Линуса, как способ создать эффективный "egoboo" рынок. То есть соединить заинтересованность  отдельных  хакеров  и  задачу, которая может быть решена только в сообществе. В проекте fetchmail я показал (в  меньшем  масштабе),  что  эти  методы  могут  давать хорошие результаты». [18]

История операционной системы Linux – блестящий пример сетевой разработки, управлявшейся с помощью рекомендаций и экспериментальной проверки. Разумеется, победить Microsoft на ее поле (продаже лицензированного софта) разработчикам Linux’а не удалось. Но зато все мы убедились – человечество научилось создавать сложнейшие технические системы с помощью такого стимула, как «самоудовлетворение альтруиста», и с помощью такой системы управления, как «базар». Вот и второй центр кристаллизации нейросоца – сетевые условно-бесплатные разработки.

Возможно эра "положительного демократического государства" – государства, которое играет творческую и активную роль в решении проблем в ответ на запросы общества – закончилась, и отступление к приватизму и политической пассивности является неизбежной ценой "прогресса." Но, возможно, проблема в большей степени соотносится со специфической конструкцией институтов, чем с задачами, с которыми они столкнулись. Если это так, то фундаментальная возможность для левых состоит в том, чтобы начать создавать способные к преобразованиям, инновационные демократические стратегии, такие, которые могут продвинуть вперед наши традиционные ценности - эгалитарную социальную справедливость, свободу личности совмещенную с общественным управлением над коллективными решениями, общинность и сплоченность, и процветание личности на путях, которые позволяют они осуществить свой потенциал.

В этой книге исследуется ряд эмпирических ответов на этот вызов. Они представляют реальные эксперименты, проведенные в разных странах мира, по перепроектированию демократических учреждений, введению инноваций, которые выявляют энергию и влияние обычных людей, часто привлеченных из самых низких страт общества, в решение проблем, которые мучают их.

Ниже, мы кратко описываем четыре таких эксперимента:

• Советы общинного управления (Neighborhood governance councils) в Чикаго, обращенные к страхам и надеждам жителей старой части города Чикаго, которые заставили городскую бюрократию повернуться лицом и передать существенную часть управления охраной порядка и общественными школами.

• Планирование охраны природной среды (Habitat conservation planning) по Закону США об Охране Исчезающих видов. Закон уполномочивает заинтересованных (stakeholders) развивать инструменты управления, удовлетворяющие двусторонним императивам социального развития и защиты исчезающих видов.

• Совместный (participatory) бюджет в Порто Alegre, Бразилия позволяет резидентам из этого города участвовать непосредственно в формировании городского бюджета и таким образом использовать общественные деньги, ранее направляемые на дотации учреждениям, на оплату общественных благ типа мощения улиц и водопровода.

• Реформы в Западной Бенгалии и Керале (Индия). Реформа создала два прямых и представительских демократических канала, которые передают существенные административные и финансовые права по развитию каждому жителю деревни.

Хотя эти четыре реформы и отличаются драматически в деталях своей конструкции, охватываемых проблем, объема, они все предназначены проложить пути, на которых обычные люди могут эффективно участвовать в разработке политик, от которых зависит их жизнь, и влиять на их реализацию. В силу присущих им общих особенностей, мы вызываем это семейство реформ полномочным соучаствующим управлением (ПСУ). Они названы «соучаствующими» потому, что они основаны на принятии окончательных решений на основе предпочтений и способностей обычных людей делать здравые правомочные решения на основе рассуждений и переговоров, поскольку они стремятся связать действие и обсуждение. [19] (выделение наше)

Бразилия, Индия, США уже проводят эксперименты по переходу от представительской демократии (СУ-3 в нашем понимании) к демократии совместной выработки решений (СУ-4). Таков третий центр кристаллизации нейросоца – социальная практика на уровне местного самоуправления.

Три приведенных примера относятся к совершенно разным человеческим сообществам (ТНК, сетевое сообщество, индийская деревня) – однако в каждом из них мы видим движение в сторону большей рациональности управления, в сторону нейросоца. Можно предположить, что с ростом сложности общественных связей потребность в эффективном управлении будет распространяться и на другие сообщества. Чем больше в нашем мире будет становиться проблем, которые не решаются ни обращением по начальству, ни голосованием – тем больше в нем будет востребована СУ-4.

2. Партия борьбы за восход солнца.

Из сказанного нами можно сделать два диаметрально противоположных вывода.

Можно посчитать, что нейросоц неизбежен, как коммунизм, и заняться досужими рассуждениями о недостатках других СУ по сравнению с СУ-4 – в ожидании, когда светлое будущее наступит само.

А можно попытаться приблизить это самое будущее, реализовав определенную исследовательскую программу. Знаем ли мы, авторы, ответы на самые простые вопросы:

- как происходят «социальные революции», переходы от простых СУ к сложным?

- как протекает «мирное сосуществование» сообществ с разными СУ, объединенными общей территорией, языком и населением? способно ли сообщество с СУ-4 к самовоспроизводству в окружении более простых СУ?

- как проектировать и внедрять СУ-4 в сообществах, заинтересованных в большей эффективности самоуправления? что советовать людям, интересующимся нейросоцем?

Пока – не знаем. Значит, нужно работать дальше.

Литература

1.      В. Анисимов «О законе возрастания сложности эволюционирующих систем» (Интернет-публикация http://www.aicommunity.org/reports/combinator/comb_evol/comb_evol.php?fid=35)

2.      М.В. Сухарев «Взрыв сложности» "Компьютерра", № 43, 1998 г.

3.      Феллер В. «Мудрый змий истории» (Интернет-публикция, http://www.politolog.ru/idea/feller10.htm).

4.      Семенов Ю. «На заре человеческой истории», М.,

5.      Леви-Брюль Л. «Первобытное мышление».

6.      Л.Г.Морган, «Участь пленника у ирокезов» (пер. Ю.В.Стукалина, Интернет-публикация http://www.mesoamerica.ru/indians/north/ir_prisoners.html)

7.      Лебедев В. «’Белая радость’ китайцев» (Интернет-публикация http://www.vestnik.com/issues/97/0805/win/lebedev.htm)

8.      Каждан А.П. «Византийская культура», М., Наука, 1968 (Интернет-публикация http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000012/index.shtml)

9.      «История древнего востока», М., «Высшая школа», 1998, с. 370

10.  Бродель Ф. «Динамика капитализма» (Интернет-публикация http://www.philosophy.ru/library/misc/brodel/)

11.  А.Н.Чистозвонов «Нидерландская буржуазная революция 16 века» (цит. по  http://www.cultinfo.ru/fulltext/1/001/008/081/576.htm)

12.  Моммзен Т. «История Рима» (краткое изложение, Интернет-публикация http://ad.adriver.ru/cgi-bin/erle.cgi?sid=45019&target=top&bt=1&pz=0&rnd=870361328)

13.  Маев Г. «Грамши о гегемонии» (Интернет-публикация http://www.situation.ru/app/j_art_555.htm)

14.  Welzel, Christian «Liberalism, Postmaterialism, and the Growth of Freedom: The Human Development Perspective» (Интернет-публикация: http://www.worldvaluessurvey.org/Upload/_Liberalism%20and%20…materialism.doc)

15.  Бощенко И., Щеглов С. «Нейроматика об интеллекте организаций» (Интернет-публикация: http://www.aicommunity.org/reports/boschenko/neiromatica/neiromatica.php)

16.  Нефедов С.А. «Теория демографических циклов и социальная эволюция древних и средневековых обществ Востока» (Интернет-публикация http://hist1.narod.ru/Science/Metod/Evolution.htm)

17.  Чернышев С.Б. «Основы корпоративного принятия решений», стенограмма лекций в ВШ Экономики (Интернет-публикация http://www.ckp.ru/biblio/c/chernyshev/kp/, часть 2)

18.  Реймонд Э. «Собор и Базар» (Интернет-публикация http://lib.ru/LINUXGUIDE/bazar.txt_with-big-pictures.html)

19.  Fung, A., Wright, E.O. «Deepening Democracy: Institutional Innovations in Empowered Participatory Governance. The Real Utopias Roject IV». London-New York: Verso, 2003. - 320 с.,  Введение (перевод М.Сухарева)

P.S. В настоящее время (лето 2005 года) авторы работают над следующими проектами: 1) сбор материалов и формирование теории социальных систем управления, 2) практическое участие в развитие местного самоуправления на принципах СУ-4 (демократии участия, делиберативной демократии, формировании ОКМ). Промежуточные результаты работы публикуются в ЖЖ-коммьюнити http://www.livejournal.com/community/neurosocium/.

Если Вас заинтересовала работа по развитию теории и практики социальных систем управления – свяжитесь с нами по адресу:

schegloff@narod.ru (Сергей Щеглов). Мы с удовольствием ответим на Ваши вопросы и поделимся последними новостями из области нейросоциоматики!

Приложение 1.

График 2 из работы [14]. Динамика переходов власти от «демократии» к «диктатуре» и обратно по всем странам мира.

[1] налог на торговые сделки в Испании (12 в.—1845) и её колониях (2-я половина 16 — начало 19 вв.). С 14 в. — постоянный государственный налог (первоначально составлял в Испании 5%, в 17 в. до 14% стоимости товара).

[2] Мы отдаем себе отчет, что ни одна реальная система управления не является «чистой», и случаи «зажима критики», «недопуска к публикациям», тирании со стороны господствующей школы в науке встречаются столь же часто, сколь и в других областях жизни. Отличие науки и техники проявляется не в том, что в них все прекрасно и замечательно, а в том, что здесь хотя бы изредка действует правило контрольного эксперимента. Капиталистическое право частной собственности усваивалось человечеством долгие тысячелетия; эксперимент как способ самоуправления находится лишь в самом начале этого пути.